Плач по большой обезьяне
Попрощавшись с хоббитами, Питер Джэксон переснял любимый фильм детства.
Ему понадобилось почти десять лет и три гигантских фильма (трилогия о Кольце), чтобы получить от голливудских патронов разрешение (и необходимую сумму) на римейк «Кинг-Конга». Не того, цветного и шумного, который в погибающем СССР очереди у кинотеатров собирал, и который сам был римейком, а старого, черно-белого, «буржуинам» знакомого аж с 1933 года!
К первому римейку, снятому крепким ремесленником Джоном Гиллермином в 1976 году, Джэксон относится прохладно: «Мне было пятнадцать, когда он вышел в прокат. Я даже школу прогулял, чтобы попасть на него. Но, признаться, был разочарован. Где динозавры? Зачем небоскреб Эмпайр Стэйт заменили на башни-близнецы? Да, там великолепно играет Джэфф Бриджес. Замечательно поработал гример Рик Бэйкер. Но в целом – получилась халтура. А ведь старый фильм был настоящим вдохновением!». Джэксон – верный фанат фильма Эрнста Шесдака и Мэриона Купера. В девятилетнем возрасте, впервые увидев эту классику, он искромсал мамину шубу, пытаясь соорудить обезьянью шкуру. А когда вырос, стал собирать все, что связано с «Конгом». За одну старую афишу он выложил 150 тысяч долларов! С таким-то рвением Джэксону удалось приобрести несколько бесценных раритетов - вещей, появлявшихся в кадрах черно-белой картины. Предметы эти ему очень пригодились – в новом фильме они мелькают тут и там – газовые гранаты, плакаты, дикарские костюмы, модельки самолетов. И шляпка на Наоми Уоттс – та самая, которую носила «первая девушка Конга» Фэй Рэй. Конечно, головной убор за десятилетия пообтрепался, но так даже оказалось лучше, ведь Уоттс сыграла в новом «Конге» страдающую от безденежья и голодухи, актрису, и обновки были ни к месту.
Джэксон пытался и саму Рэй затянуть в фильм - именно она должна была произнести финальную фразу о «красоте, убившей монстра». И затянул бы, да актриса скончалась, так и не узнав, насколько сильно изменил новозеландец ее самый известный фильм. Изменил, кстати сказать, не слишком.
К легендарной картине Джэксон отнесся настолько бережно, насколько это было возможно. Продюсеры настаивали, чтобы он перенес сюжет в наше время. «Да? И тогда в финале Конг будет сражаться с реактивными истребителями?» - смеялся над абсурдностью предложения Джэксон. В итоге новый Конг дерется точно с такими же самолетиками, что и старый (их, похоже, и снимали с помощью моделек, как в 30-е годы). Любопытный факт – за пулеметами этих «кукурузников» сидят киношники – режиссер Фрэнк Дэрабонт («Побег из Шоушенка», «Зеленая миля») и гример Рик Бэйкер (между прочим, это он скрывался под шкурой «короля» Конга в 1976 году). Джэксон отнесся к оригиналу даже бережнее, чем сами Шесдак и Купер. Так, черно-белый Конг скидывал обидчиков в глубокую яму, где на них набрасывались гигантские пауки. Сцену эту при окончательном монтаже из старого фильма вырезали – показалась слишком жестокой. У Джэксона же подобная сцена есть и она не просто жестокая, но страшно-неприятная и мрачная! К тому же участвуют в ней не только гигантские пауки, но черви, тараканы и другая мерзопакость.
Есть в фильме и динозавры, которых Джэксону так не хватало в первом римейке, и Эмпайр Стейт Билдинг, и дикарские танцы. Причем, Джэксон не тупо пересказывает старое кино современным языком, а обыгрывает находки предшественников, наполняет классический сюжет новым смыслом, при этом постоянно делая реверансы предшественникам. Это и дикарских танцев коснулось. У Купера и Шесдака ими путешественников встречали аборигены затерянного острова. Понимая, что по нынешним меркам это смотрелось бы наивно, Джэксон дикарей показывает людьми вполне суровыми, а в чудные набедренные повязки наряжает артистов кордебалета, которые танцуют в Нью-Йорке перед плененным Конгом...
В одном диалоге нового фильма звучит фраза: «Фэй Рэй снимается сейчас в «РКО»». А «РКО» - это студия, выпустившая первого «Кинг Конга». Динозавры Джэксона сделаны не в соответствии с данными современной науки, а такими, какими они выглядели у Купера-Шесдака. Их кожу, конечно, снабдили фотореалистичными текстурами, и мышцы их в кадре перекатываются очень правдоподобно (мастера аниматроники в старом «Конге» такого не могли добиться даже с помощью революционных по тем временам спецэффектов). Сцен с динозаврами, кстати, в новом «Конге» столь много (впрочем, в старом их тоже хватало), что невольно вспоминается спилберговский «Парк юрского периода». Джэксон явно подозревал, что так случится, и вступил в своеобразное соревнование с коллегой. Кадру, в котором героиня висит над разинутой пастью одного древнего ящера, уцепившись за челюсть другого, Спилберг теперь наверняка завидует.
Разбрасывать по фильму цитаты Джэксону помогает прием «фильм в фильме». Герои нового «Конга» - киношники, отправляющиеся в поиски таинственного острова, чтобы снять там уникальные кадры. Уже в старом фильме фигурировал человек с кинокамерой, но оставался на заднем плане. На передний же – помимо заглавного чудища – выдвигались глупенькая блондинка и мужественный помощник капитана. Пока девушка не попадала в беду, моряк устраивал с ней язвительные перепалки, стараясь за хамством скрыть возникшую симпатию. «Я еще никогда не плавал с девушкой на борту», - угрюмо ворчал он.
У Джэксона моряки тоже вполне мужественные, но героями им мешают стать ряд несимпатичных характеристик: кому-то - излишняя жадность, кому-то – не слишком благородное занятие – поставка животных в цирки. Однако знаменитой сцене перепалки блондинки и моряка местечко в фильме находится – ее снимают киношные «киношники», а настоящий капитан с ехидством наблюдает со стороны, как его изображает смазливая «голливудская звезда»…
Тема творчества, искусства, взаимоотношений публики и артиста - одна из ведущих в фильме. В самом начале неизменная героиня-блондинка гримасничает, жонглирует, на руках ходит по сцене третьеразрядного варьете, развлекая публику. При первой встрече с «восьмым чудом света» ей приходится делать то же самое, чтобы успокоить разъяренное животное. Но вот Конг бросает взгляд на вечернее небо… и гримасы девушки больше не привлекают его внимания – он любуется красотой заката…
«Он и будет играть обезьяну», - шутили остряки, узнав, что на одну из ведущих ролей приглашен Джэк Блэк. Сложно было представить, кого еще мог изобразить склонный к полноте комик с всклокоченными волосами и взором горящим. Оказалось, Блэк играет в фильме режиссера. В каком-то смысле – самого Джэксона (внешне они даже похожи). А одновременно – и двух создателей первого Конга. Уж больно биография экранного кинематографиста-авантюриста схожа с фактами из жизни Купера и Шесдака - они тоже бродили с камерами по джунглям в поисках чего-нибудь экзотического. Конга, правда, нашли только в собственных фантазиях.
Герой Блэка – самое разрушительное существо в фильме. Конечно, он не прыгает по небоскребам, не швыряет машины, не ломает челюсти тиранозаврам. Его деструктивность – в одержимости собственным делом, а это куда как опаснее (утверждает Джэксон). Человек энергичный и талантливый, «человек с камерой» смерчем втягивает в сомнительные авантюры друзей, коллег, случайных знакомых. А когда они разоряются, калечатся или даже погибают, он обещает вписать их имена золотыми буквами в титры будущих фильмов, искренне считая, что тем оправдает самые страшные потери. Этот персонаж Джэксону интересен едва ли не больше, чем обезьяна. Именно его характер в течение фильма претерпевает особо разительные трансформации. В начале это «непризнанный гений», оскорбленный невниманием продюсеров. В какой-то момент – амбициозный эгоист, ради достижения славы готовый на любые жертвы. А в финале во взгляде его, кажется, можно разглядеть осознание собственной вины за разрушенные нью-йоркские улицы, исковерканные судьбы и погубленные жизни: еще не раскаяние, но уже путь к нему…
Кастингом Джэксон удивил не только в случае с Блэком. На фоне предшественниц (Фэй Рэй и Джэссики Лэндж) австралийка Наоми Уоттс не кажется такой уж блистательно красивой, чтобы даже в диком животном любовь с первого взгляда вызвать. Так же странно выглядит замена мускулистых знойных красавцев (а Брюс Кэбот и Джэфф Бриджес – из их числа) на субтильного Эдриана Броуди, играющего человека «не героической» профессии - драматурга. Но тем интереснее следить за приключениями этих «среднестатистических героев», тем больше сопереживают им в зрительном зале...
Со съемочной площадки «Властелина колец» Джэксон, помимо умения работать с большим бюджетом и масштабной массовкой, прихватил одного актера. Англичанина Энди Серкиса никто в лицо не знал даже после «Властелина». Знали только, что пластичной, выразительной фигуре Голлума обязаны ему - с движений Серкиса, прицепив на его тело датчики, «лепили» виртуального Голлума компьютерщики. Решение пригласить его же на «роль» гигантской обезьяны было неожиданным. Конечно, электронным спецэффектам теперь подвластно многое, но кто бы разглядел в доходяге-Голлуме могучего Конга? Все просто – Джэксон разглядел в Серкисе не обезьяну. Он увидел в нем замечательного артиста. Во-первых, терпеливого - если для «Властелина» компьютерщики обвешивали электроникой только тело, то теперь и на лицо Серкиса налепляли более сотни датчиков (так что вся обезьянья мимика в фильме – серкисовская). Во-вторых, ответственного – готовясь к роли, актер дни и ночи проводил в обществе цирковых обезьян и с некоторыми из них крепко сдружился. И, в-третьих, разностороннего – в «Кинг Конге» у него две роли: помимо монстра, он играет еще и корабельного кока Лампи. И от его Лампи, насквозь пропитанного морской солью, опытного и безумно отважного «морского волка», энергетика так и прет. А ведь он - всего лишь призрак на полотне экрана!
Издевательства над лицом Серкис терпел не впустую. Для Джэксона очень важна была мимика Конга – чтобы обезьяна получилась человечней, чтобы верилось – девушка бьется за жизнь большой «гориллки» не в политкорректных целях: она подсознательно влюблена в этого самца. На эту «межвидовую» любовь намекали уже Шесдак с Купером. Но у них Конг (частично – в силу несовершенства спецэффектов) все равно оставался этаким громилой, который с изяществом портового грузчика то динозаврам морды бьет, то за блондинкой волочится. «Кинг Конг» Джэксона – история непростых романтических отношений. В глазах Конга (над которыми компьютерщики работали особенно тщательно) действительно видно, что для одинокого великана маленькая женщина стала не просто любимой игрушкой, а существом, опеки и защиты с его стороны заслужившим. И, казалось бы, донельзя наивная и приторная сцена в зимнем парке, где «обезьян» катается по замерзшей поверхности пруда с женщиной на руках, вдруг оказывается пронзительной и трогательной.
Зрителям фильм очень нравится. В Америке он более месяца занимал верхние строчки рейтингов. То же - в других странах. От Джэксона требовали незамедлительного продолжения. И он признался – мол, уже работает над двумя сценариями: «Сыном Конга» и «Конгом в Волчьем логове». Якобы, действие новых сюжетов развивается в годы Второй Мировой: сынишке рослого примата прикрепляют на спину пулемет и отправляют сражаться с монстрами-мутантами, выведенными в секретных лабораториях Гитлера. Не все фанаты заметили, в какой день поведал Джэксон о грядущих «сиквелах». Это было первого апреля - дяденька пошутил…
Благосклонно к новому «Конгу» отнеслись и критики, обычно негативно относящиеся к пересъемкам классики. Но – поразительно - некоторые российские критики, которых сложно заподозрить в теплой любви к фильму 30-х годов, обзывают джэксоновский римейк «бездушным», «глупым», «излишне компьютерным» (это при том, что Джэксон около восьми сотен кадров делал по-старинке – с применением макетов и кукол). ««Кинг Конг» Джэксона не заставит переживать и 12-летнего мальчишку!», - утверждал один столичный журналист. Зрители такую точку зрения, к счастью, не разделяют. Сам был свидетелем: из зала выходил парнишка как раз лет двенадцати и рыдал! Его старшая сестра, сама еле сдерживая слезы, тщетно пыталась успокоить подростка. А рядом шли мужчины, подозрительно молчаливые и бледные. Мир в третий раз оплакал большую обезьяну.
фильм можно скачать например здесь
